История автоцветов от The Joint Doctor

В этом эпизоде у нас в гостях Саша, он же Joint Doctor, на Fast Buds Talks. Конечно, мы расскажем, как были созданы первые автоцветущие сорта и почему он назвал этот сорт Lowryder. Поговорим и о том, насколько современные автоцветы сумасшедшие и что может ждать нас в будущем. 

Читайте полный текст этого эксклюзивного интервью ниже или посмотрите его в видеоформате, если вам так удобнее!

Себастьян Гуд: Где-то сейчас 4:20 и я очень рад, что вы с нами сегодня на этом особом выпуске Fast Buds Talks, потому что сегодня у меня здесь каннабисная элита. Да, сам Саша, The Joint Doctor! Как дела, Саша? 

Саша: Отлично, спасибо. А у тебя как, Себастьян?

Себастьян Гуд: Всё хорошо. Мы только что поболтали вне записи минуту, и у нас тут жара с тобой. Я на юге Испании. А ты где отдыхаешь сейчас? 

Саша: Я в Квебеке, немного к востоку от Монреаля. 

Себастьян Гуд: Понял. Подожди секунду, разберусь. Это ведь недалеко от твоей родины, верно? 

Саша: Да, я живу буквально по соседству с местом, где вырос. Мы с женой вернулись сюда и купили небольшую ферму. Очень приятное место, прямо у границы с Вермонтом. 

Себастьян Гуд: Здорово. Звучит действительно красиво, особенно сейчас: лето, весна, осень — прекрасно. А как зимы? Я не особо люблю сильные морозы. Там бывает сильно холодно, да? 

Саша: Да, довольно холодно. Может опускаться до минус 30. Обычно это самый минимум. В январе или феврале бывают морозы, но много снега, поэтому полно активностей. В Квебеке мы обожаем зимние занятия: хоккей, лыжи, всё что угодно на льду. Так что мне даже нравится зима. Я, кстати, подрабатываю на лыжном склоне на выходных, чтобы быть в форме.

Себастьян Гуд: Точно, ты говорил про это на Spannabis, кажется, что работаешь на горнолыжке. Я когда-то получал визу на работу и путешествия в Канаду, лет 12 назад. Может это была ошибка, а может и нет. Я начал в Нью-Йорке, через 10 дней познакомился с женой, через 3 месяца мы поженились. В итоге так и не поехал работать в Канаду. А работать на подъёмнике или где-то там, чтобы кататься бесплатно — это был мой план. 

Саша: Да, именно. Работать на горе и быть на свежем воздухе — это потрясающе. Неважно, какая погода. И ты можешь кататься когда захочешь. 

Себастьян Гуд: А твоя жена тоже из этих мест? Мне этого очень не хватает, ведь моя жена из США, и мы не так часто видимся с семьёй. А у вас есть такая возможность — это здорово.

Саша: Это одна из причин, почему мы вернулись, потому что у нас очень крепкие семейные связи, друзья. У нас даже есть летний фестиваль, семейный. 

Называется Shazam Fest. Он будет в следующих выходных. Организуем его мы с братом, семьёй и добровольцами. Выходные: музыка, акробаты, разные активности у нас на ферме, на ферме моих родителей. Так что, если будете рядом — заглядывайте на Shazam Fest. 

Себастьян Гуд: Жаль, что не смогу приехать — я где-то в 8.000 км отсюда. Очень хотелось бы, надо будет когда-нибудь совершить тур и посмотреть на всех своих канна-друзей, познакомиться лично, увидеть где и что они выращивают, ну и, конечно, попробовать их шишки! 

Саша: Абсолютно! Если приедешь в эти края — обязательно покажу тебе и легальную, и андерграунд индустрию, познакомлю с нужными людьми.

Себастьян Гуд: Договорились, однажды я обязательно загляну. Позвоню и приду с камерой — снимем что-то интересное для сообщества. 

Саша: Конечно. 

Себастьян Гуд: Сейчас ты работаешь, конечно же, Doctor's Choice. Скоро обсудим Lowryder и всё крутейшее вокруг него. Но ты ещё и в других проектах участвуешь. Чем ты сейчас занимаешься, кроме этого? 

Саша: Сейчас я ещё работаю на перерабатывающем предприятии. Начали двое моих друзей в Монреале, называется J2Science. Они наняли меня для разработки продуктов, в частности гашиша. Это то, в чём у меня есть опыт. Я готовлю гашиш много лет, обычно из обрезков и продукции после тримминга. 

Себастьян Гуд: Как ты это делаешь? Сухой посев, или айс-ваш? 

Саша: В этом случае делаем айс-хэш — только чистая вода и отличная тримма. Например, Black Cherry Punch — один из наших топовых продуктов.

Себастьян Гуд: Звучит очень вкусно!

Саша: Он действительно хороший, очень крепкий — тесты на 70% TC. Ручная работа. Массово такое не повторить, только вручную. 

Себастьян Гуд: Это как раз как разница между крафтом и массмаркетом — всё-таки в мелком масштабе всегда лучше, люди с опытом, от души делают. 

Саша: Точно! И приятно знать, откуда твой каннабис. После легализации все думали, что теперь всё будет массовым, без ручной работы. Но большинство не хотят промышленную траву. Хочется настоящего, ручного кайфа.

Себастьян Гуд: Совершенно верно. Начиная с самого грова — даже если внедрить ИИ, его взгляд никогда не заменит твой. Во время тримминга тоже — никто не хочет траву, триммингованную машиной. 

Саша: Так и есть. Но постепенно всё возвращается к ремеслу, потому что многие крупные фермы разоряются. Остаются маленькие гроверы — только очень тяжело попасть в индустрию, если ты не крупный игрок.

Себастьян Гуд: Как и во всём, не только в каннабисе: когда легализуют и приходят деньги — к сожалению, деньги всё определяют. Но потребители постепенно понимают, что им нужно. Думаю, мы идём в правильном направлении. 

Саша: Да, так и есть. Я уже несколько лет пытаюсь войти на канадский рынок со своими семенами.

Сначала я работал как медицинский гровер, выращивал в небольших объёмах, а сейчас пытаюсь попасть на легальный рынок — завести свои семена и Doctor's Choice официально в Канаду.

Но пока ещё не получилось. Есть ещё один проект, не буду пока раскрывать детали до получения лицензии, но надеюсь скоро появится новость. Мы с друзьями создаём инкубатор для брендов-семеноводов, чтобы выводить их на канадский рынок. Не только Doctor's Choice. 

Себастьян Гуд: То есть это нужно делать прямо на месте, ведь семена должны производиться в Канаде?

Саша: Да, если занимаешься продажей, их нужно производить здесь. Ввозить можно только для исследований. 

Себастьян Гуд: Такое же в Таиланде, в Германии тоже что-то подобное планируется. Надеюсь, со временем получится сделать, чтобы было, как с табаком и алкоголем — доступны везде, никаких особых проблем, потому что там есть лобби, а у нас — нет. 

Саша: Было бы здорово. А что насчёт социальной составляющей? В Испании есть социальное понятие. Оно разумнее нашей коммерческо-легальной модели, где всё можно купить, но это скорее коммерция, а не легализация в классическом смысле. 

Себастьян Гуд: Очень тонкая грань. Да, ещё остался серый и чёрный рынок — для многих маленьких игроков вход невозможен, а большие корпорации заходят легко. В Испании, например, нет чёткого лимита, сколько цветущих растений можно держать на человека, нет однозначных правил. Сегодня всё ок, завтра могут прийти и забрать. Вроде бы максимум — штраф, но всё равно чувствуешь себя странно. Думаю, у тебя было гораздо сложнее. И сразу к вопросу: Joint Doctor — это ты. Почему такое имя? Все наверняка хотят знать. 

Саша: Хороший вопрос! Не помню, спрашивал ли кто-то до этого, но надо вернуться в колледж — мне было примерно 20, уже выращивал, все знали мою страсть к траве. Как-то с другом Полом были на лыжном склоне во время метели, но я умудрился скрутить косяк прямо пока поднимались на вершину. Меня прослыли умелым роллером. Однажды я переделал за Пола плохо скрученный косяк — он удивился: «Чувак, ты просто Joint Doctor!» Имя прицепилось. 

Себастьян Гуд: Круто. 

Саша: Потом я использовал этот ник как DJ, играл регги на вечеринках, а ещё писал статьи под этим именем, вместо настоящего, чтобы не светиться. 

Себастьян Гуд: Я тоже не настоящее имя использую. Вообще, настоящая фамилия у меня не Good, а имя Филипп, но все зовут меня Себастьян. Надо было взять Phil Good! 

Саша: Ну, Dr. Phil Good уже существует. 

Себастьян Гуд: Верно. Давай чуть больше о твоём прошлом, о семье. Потому что родители ушли жить на ферму — я сам когда-то был в мегаполисах, но хочется рано или поздно уйти к земле, к природе. У тебя так и было? 

Саша: Именно. Мои родители переехали из города примерно на момент моего рождения. Как и многие хиппи в то время, хотели жить лучше, экологичнее, выращивать свою еду. Купили ферму, разводили коз. У меня было нетипичное детство, и каннабис был частью социалки моей семьи. Родители всегда были честны с нами, ни разу не было негативного отношения к каннабису. Отец много лет до меня выращивал, и когда мне было 11, его поймали и посадили на год. 

После этого пришлось мне больше заниматься фермой. Было нелегко, но отец после тюрьмы вернулся в отличной форме, мы начали бегать кроссы, участвовали в соревнованиях. Тогда я спортом занимался, не курил, но помогал отцу поливать растения. Так что моя дорога началась там — у отца выращивалась, по отзывам, одна из лучших трав района. 

В 70-ых тут почти никто ещё не выращивал, в основном была импортная трава, семечковая, а свой сенсимилья была чем-то особенным. Отец до сих пор мой фанат, приезжает со мной на конференции, тестит мои растения у себя в саду.

Себастьян Гуд: Он отличный тестовый гровер! Надеюсь, и мне когда-нибудь удастся быть тест-гровером для своих. В моей семье тоже у каннабиса нет негатива. Моему ребёнку 5 лет, спросит — объясню. Но меня удивило, что твоя семья жила органично до того, как это стало модно. 

Саша: Абсолютно. Тогда только появлялась литература по биодинамике, родители применяли пробовали на практике. Отец помог создать Organic Crop Improvement Association, которая потом курировала первые сертификаты по органике среди фермеров по всему миру. Сейчас органика везде, а тогда он стоял у истоков. 

Себастьян Гуд: Думаешь, это повлияло на его гров — кроме того, что он понимал, как убирать мужские растения до опыления? Ведь честно — на органике трава даже вкуснее! 

Саша: Это 100%! Нет замены чистой органике — всё, что мы едим или курим, хочется, чтобы было чистым, и для окружающих это лучше. К тому же важно поддерживать здоровье почвы и безопасность для работников. 

Себастьян Гуд: А я просто как родитель рад: у меня ребёнок всё ещё может что-то засунуть в рот, а у меня во дворе ни грамма химии, не надо бояться. Он бегает по огороду, ловит червяков — а мы с женой смеёмся. Природа!

Саша: Классно! Видно, его уже тянет к естественным наукам. 

Себастьян Гуд: Для меня это очень важно, я сразу с рождения хотел уехать из города. После локдауна в Барселоне — стало понятно, что моей семье нужен хотя бы садик и немного земли. Надо жить на своей земле. 

Саша: Думаю, многие почувствовали то же самое. Именно это подтолкнуло моих родителей к переезду в 70-х. Иногда хотя бы иметь возможность выехать на природу — уже счастье. У всех где-то скрыта любовь к природе. 

Себастьян Гуд: Да, а вырастить что-то своё — это совсем другое ощущение.

Ты создаёшь особую связь с тем, что вырастил — и вкус становится намного лучше. 

Саша: Так и есть, всегда. Это касается не только травы — всё, что делаешь с любовью, терпением и ежедневным трудом, становится особенным. 

Себастьян Гуд: Абсолютно. Ещё маленький вопрос: отец, когда его арестовали и он был год в разлуке с тобой — как это повлияло на твой взгляд на растение и отношения с законом? Ведь ты очень рано столкнулся с реальностью, что вокруг много негатива и даже опасности. Я вот не могу спокойно воспринимать полицию, пока по закону марихуана не разрешена. На тебя это сильно повлияло? 

Саша: Да, я всю жизнь чувствовал страх перед полицией — то, что произошло, оставило отпечаток. Становишься как бы частью заговора — надо быть осторожным, с кем говорить, как себя вести. Я не хотел попасть в тюрьму. Поэтому всегда искал способ безопасно работать с любимым растением.

Все мои действия были крайне осторожными, и крупных проблем с законом не было, кроме пары опасных ситуаций — считаю себя везунчиком сейчас, что не живу каждый день в страхе. Хотя иногда страх возвращается, это трудно забыть.

Но с легализацией и медицинскими разрешениями я смог выйти из тени, использовать настоящее имя. И теперь я не боюсь быть представителем каннабис-сообщества: если что-то случится — я готов к этому, мы же не героином тут торгуем!  

Себастьян Гуд: Да, ты на лучшей позиции в Канаде. Я бы не стал тем, кто я есть, если жил бы в Германии. Здесь, в Испании, максимум 6-7 кустов, не больше, легко запалиться. Было бы здорово — 100 кустов, огромный сад, свой рай. Но пока только для себя — всё-таки небольшой страх есть. У тебя любовь к растению с детства, но когда ты реально прочувствовал, что хочешь посвятить ему всё?

Саша: У меня всё изменилось после аварии на мотоцикле в 16 лет, долго восстанавливался. Летом дядя подсадил меня на курение, и мне реально стало легче: вышел из скорлупы, боли ушли. Мы стали вместе выращивать.

Себастьян Гуд: Интересно. 

Саша: У нас были отличные генетики: выращивали семена Sensi Seeds, Big Bud и др. Дядя уже был опытным, многому меня научил. Мы выращивали в глухих лесах — партизанский гровинг, приключение и азарт. Люди любили мой продукт, и это стало для меня настоящим образом жизни на лето, пока я учился. Всей душой погрузился в это. 

Себастьян Гуд: Понимаю! Мои первые растения тоже были примерно в то время. Но в Германии нет таких лесов — обычно всё быстро находили и забирали. Интерес пропал, да и дома не было возможности выращивать. И ты никогда не прекращал гровить, даже после переездов по разным городам?

Саша:

Да, никогда не останавливался. Именно поэтому и появились Lowryder и автоцветы: хотелось растения, которые можно вырастить где угодно, независимо от погоды — хоть зимой дома, хоть летом в саду. И не нужно больших усилий.

Жил в Ванкувере в важный период — тогда там формировалась толерантная сцена к траве. 

Себастьян Гуд: Время, когда Jorge был там, до Европы. Все тогда были в Ванкувере. 

Саша: Он был одним из первых. Там же был Марк Эмери, называет себя Prince of Pot — он открыл магазин, где продавал семена, и его особо не трогали. Ванкувер — инкубатор каннабис-культуры, там я начал немного работать у Эмери и писать статьи для журнала Cannabis Culture.

В итоге у меня появилась возможность поехать в Польшу изучать коноплю. 

Себастьян Гуд: Да, слышал, что у тебя там был сравнительный эксперимент? 

Саша: Верно. Родители Lowryder, или что там было до, был одним из тестовых сортов. Я привёз разные семена, делал сравнительные посевы — мне выделили часть теплицы для экспериментов. И среди них выделился родитель Lowryder — тогда назывался Willy's odd, Willy's automatic — он отличался быстрым цветением. 

Хотя изучал промышленную коноплю, но меня всегда тянуло к THC-сортам.

Себастьян Гуд: Давай подробнее о Lowryder, иначе запутаемся! Всё-таки это твоя визитка, часть наследия! Кстати, 20 лет, как Lowryder попал на рынок?

Саша:

Да, ровно 20 лет — в 2003 поступила в продажу первая партия семян Lowryder. Но до этого несколько лет велась разработка.