Происхождение слова «марихуана» и его связь с расизмом

• 1. 1937 год: настоящая точка перелома
• 2. Значит ли это, что нам не стоит использовать слово «марихуана» вообще?
• 3. Итоги

За последние десятилетия отношение общества к каннабису и его потребителям стало гораздо более позитивным, однако если оглянуться менее чем на век назад, легко увидеть, как сторонники запрета пытались склонить общественность к расистским и ксенофобским убеждениям. 

Навскидку, сколько вы знаете названий каннабиса? Трава, ганжа, пот, грасс, крон, бъюд, стикки-икки, Мэри Джейн… этот список почти бесконечен и меняется от штата к штату, от страны к стране. Слово «марихуана» — одно из самых старых сленговых обозначений нашего любимого растения, но история возникновения его широкого употребления на Западе может удивить даже самого осведомленного гровера.

В начале XX века в США благодаря Мексиканской революции (20 ноября 1910 – 5 февраля 1917) начался массовый приток граждан Мексики. Эта масштабная революция привела к ликвидации Федеральной армии Мексики, изменению культуры и государственного устройства страны, но вместе с тем вызвала нестабильность и жестокость по отношению к населению, что вынудило многих эмигрировать в США.

Даже сегодня массовая миграция часто вызывает всплеск национализма, поэтому нетрудно понять, как на это реагировали в начале XX века. Антимексиканские настроения уже были широко распространены и легко разжигались власть имущими. Помните, в то время употребление каннабиса вне медицины было крайне низким, а положительные стороны растения практически не были известны белому населению.

Именно здесь появляется наш «герой» — Гарри Анслингер, комиссар Федерального бюро по наркотикам (предшественник DEA) и ярый расист. Взгляды мистера Анслингера на другие культуры были крайне жесткими, как и его отношение ко всем видам наркотиков. Он обладал талантом к пропаганде, и хотя не был инициатором ограничений на каннабис (их корни уходят в Нью-Йорк 1860 года), но в 1930 году взял курс по ужесточению политики. Ему принадлежат такие цитаты:

• «Марихуана — самый опасный источник насилия в истории человечества»
• «В США 100 000 потребителей марихуаны, и большинство из них — негры, выходцы из Латинской Америки, филиппинцы и артисты. Их сатанинская музыка, джаз и свинг возникли благодаря употреблению марихуаны. Эта марихуана заставляет белых женщин искать сексуальные отношения с неграми, артистами и другими».
• «Главная причина запрета марихуаны — ее влияние на вырождающиеся расы».

Эти высказывания ясно демонстрируют его презрение к потребителям каннабиса и всем, кто не относился к белой расе, а также дают представление о человеке, стоявшем во главе антинаркотического агентства того времени. Он был настолько расистом, что его считали «сумасшедшим расистом» даже в 1920-х, когда расизм был нормой и воспринимался как обыденный элемент общества.

1937 год: настоящая точка перелома

Именно с принятием закона «О налоге на марихуану» в 1937 году путаница и ложь вокруг каннабиса начали активно внедряться в массовое сознание, и все началось с названия. До этого слово «марихуана» было малоизвестно в Америке. Это был способ Анслингера сыграть на страхах общества, объединив непонятное им вещество с группой людей, к которым уже испытывали враждебность. Переименовав каннабис в марихуану и представив его как что-то чуждое, используемое мексиканцами (и чернокожими), он смог привлечь на свою сторону даже тех, кто раньше был равнодушен к вопросу. Этот прием многократно использовался в истории для манипуляции массами и до сих пор встречается повсеместно.

Другой мощный инструмент, который Анслингер использовал для манипуляции, — были массмедиа. Заручившись поддержкой издателя Уильяма Рэндольфа Херста, он развязал свою личную кампанию под названием «Дела крови» («Gore Files»). Истории транслировались на всю страну и усиливали антикана-бисовые настроения по всей Америке. Для убедительности вбирались отдельные цитаты и фрагменты из полицейских докладов, как бы доказывая, что все правонарушения совершались исключительно под воздействием каннабиса, в состоянии «Марихуанового безумия» («Reefer Madness»). Именно эта фраза стала названием для теперь уже печально известного фильма 1937 года, который стал поворотным моментом в формировании взгляда общества на пользователей каннабиса.

Запрет каннабиса всегда в первую очередь бил по цветным сообществам и меньшинствам, что в немалой степени связано с тем, как он был представлен массовому сознанию. Очень важно знать историю этого растения и обстоятельства его криминализации, ведь мы продолжаем борьбу за отмену запрета раз и навсегда.

Значит ли это, что нам не стоит использовать слово «марихуана» вообще?

Нет, конечно нет. Термин «марихуана» используется веками и никуда не исчезнет. Однако важно понимать, какова его история. Это значит, что всем нам стоит лучше разобраться в самом растении и чаще использовать точные и правильные термины, когда речь идет о каннабисе. Такая тенденция уже набирает обороты: слово «каннабис» все чаще используется для обозначения психоактивных разновидностей растения, тогда как «конопля» — для непсихоактивных.

Также стоит помнить о расовых коннотациях, связанных с этим словом. История каннабиса неразрывно связана с вопросами расы, и наше отношение и речь могут либо помогать борьбе за деприминализацию, либо препятствовать ей. Так что начнем с малого: обсуждая различные каннабиноиды, используйте их точные названия, например THC, CBN или CBD. Чем точнее мы говорим, тем проще развенчивать мифы, окружающие каннабис.

2. Итоги

Вот и всё — теперь вы знаете, каково происхождение слова «марихуана» и почему оно тесно связано с расизмом. В следующий раз, когда услышите, что каннабис — якобы «ворота к тяжелым наркотикам» или что его связывают с насилием (к счастью, такие заблуждения встречаются всё реже), — просто вспомните, как изначально использовалось это слово для демонизации целых народов. А когда кто-то скажет «марихуана», расскажите ему, откуда произошло это название. Только просвещая других, мы можем изменить негативное восприятие каннабиса и его потребителей.

Каннабис — это настоящее лекарство, и нам невероятно повезло жить в эпоху, когда мы можем хотя бы обсуждать эту тему, не говоря уже о рекреационном и медицинском доступе.